О человеческом сердце они забыли.

И вот теперь женщина-кошка К'мель была влюблена в человека, настоящего человека, достаточно старого, чтобы быть дедом ее отца. Но чувства ее не были дочерними. Она помнила, как это было с ее отцом: она любила его, они дружили, она восхищалась им - и оба они не обращали внимания на то, что он куда больше похож на их кошачьих предков, чем она. И еще между ними была болезненная пустота никогда не сказанных слов. Они были так близки, что не могли стать еще ближе. Это создавало страшную дистанцию. Это разбивало им сердца - и об этом они тоже молчали. Ее отец умер, и появился этот человек со своей добротой...

"В этом все дело, - прошептала она, - в доброте. Я не видела ее ни в ком из тех, ушедших. Такой глубокой - никто из моих бедных квазилюдей не обладает такой. Она заложена в них, но они рождаются в грязи, их смешивают с грязью всю жизнь и выбрасывают после смерти, как грязь. Откуда же взяться доброте? А в ней есть какое-то особое величие. Это самое главное, то из-за чего стоит быть людьми. И странно, странно, что он никогда не любил женщину..."

К'мель остановилась, похолодев.

А потом утешилась, прошептав: "А если и любил, то это было так давно, что уже не имеет значения. Он получил меня. Осознает ли это он?"

4

Повелитель Джестокост осознавал это с трудом. Он привык к преданности людей, ибо в отношениях с ними соблюдал честность и верность. Он знал и о преданности назойливой, стремящейся принять физические формы, особенно у женщин, детей и квазилюдей. Раньше он принимал это спокойно. Теперь он полагался на то, что К'мель поразительно умна и как гейша давно научилась контролировать свои чувства.