Она целовала в своей жизни свыше тысячи мужчин. Она создавала им уют, выслушивала их печали и секреты. Это утомляло ее эмоционально, но зато стимулировало развитие интеллекта. Ее смешили женщины-люди с их задранными носами: они знали о собственных мужчинах меньше, чем она.

Однажды женщина-полицейский приняла у К'мель доклад о двух туристах с Нового Марса - ей было приказано не отходить от них. Когда женщина прочла бумагу, лицо ее исказилось ревнивой яростью.

- Ты называешь себя кошкой. Кошка! Ты свинья, собака, грязное животное! Это преступление, что такие, как ты, общаются с настоящими людьми с других планет! Я не могу прекратить это безобразие, но попробуй только подойти к настоящему землянину! Попробуй только применить на нем свои штучки!

- Да, мэм, - покорно кивнула К'мель и подумала про себя: "Эта бедняжка не умеет одеваться и делать прическу. Неудивительно, что она ненавидит всех, кому удается выглядеть прилично".

Вероятно, эта женщина думала ошеломить ее взрывом ненависти. Она ошиблась. Квазилюди привыкли к ненависти. И они не видели разницы между ненавистью открытой и грубой и ненавистью вежливой. Они просто жили с этим.

Но теперь все изменилось.

Она любила Джестокоста.

Любил ли он ее?

Невозможно! А впрочем, нет: маловероятно. Это считалось и незаконным, и недостойным настоящего человека, но не невозможным. Он должен был почувствовать ее любовь.

Если это было так, он не подавал виду.

Любовь между человеком и квазичеловеком была не так уж редка. Когда это обнаруживалось, квазилюдей убивали, а людям стирали память. Существовал закон, запрещавший подобный мезальянс. Ученые, создав квазилюдей, дали им нечеловеческие способности, помогавшие им прыгать на полсотни метров или телепатировать в пределах двух миль. При этом их сотворили по образу и подобию людей. Это было удобно: человеческий глаз, пятипалая рука, размеры - исходя из инженерных соображений, чтобы не перестраивать помещений, не создавать новые виды одежды и мебели. Внешний вид человека был достаточно удобен для этих квазилюдей.