На экране возникло пятно.

- Это обман, - констатировал Эйссан, - ни следа похищения.

- Возможно, он только попытался это сделать, но у него ничего не получилось, - заметила Повелительница Джоанна.

- Следите за ним: человек, который хотел украсть старинные монеты, может украсть, что угодно!

Повелительница Джоанна повернулась к женщине-кошке:

- Ты дурочка. Ты отняла у нас время, отвлекла нас от важных дел...

- Но ведь это было важное дело, - заплакала К'мель, ее рука соскользнула с плеча Джестокоста, контакт прервался.

- Мы должны вынести приговор.

- Следовало бы наказать ее, - фыркнула Повелительница Джоанна, - да ладно уж.

Повелитель Джестокост молчал. Внутри у него все пело от радости. Если О'теликели запомнил хотя бы половину, квазилюди будут знать все полицейские посты, все укрытия в своих районах. И смертные приговоры будет не так легко приводить в исполнение.

5

В ту ночь в коридорах не смолкала музыка. Квазилюди пели от счастья, казалось бы, без всякой видимой причины.

В ту ночь К'мель плясала танец дикой кошки для очередного клиента, а вернувшись домой, стала на колени перед портретом отца и возблагодарила О'теликели за то, что сделал Джестокост. Вся эта история стала известна лишь следующим поколениям. К тому времени, когда власти, знавшие Джестокоста и не знавшие О'теликели, согласились вступить в переговоры с представителями квазилюдей, К'мель уже давно умерла.

Но она прожила хорошую долгую жизнь. Когда К`мель стала слишком стара, чтобы быть гейшей, она открыла маленький ресторан, быстро прославившийся своей кухней. Однажды Джестокост навестил ее. В конце обеда он вдруг сказал:

- В коридорах поют глупую песенку. Из людей ее слышал только я.

- Я не интересуюсь уличными песнями.

- Она называется - "То, что сделала она".