- Я ведь вижу тебя, когда ты приходишь в мой сон, - сказал я. - Иначе как бы мог я оказаться тут?

- Скажи, па… а ты думаешь обо мне, когда не спишь? Когда просто живешь?

- Да, - ответил я без колебаний. - Да ты и сам это понимаешь: иначе как бы ты нашел меня среди шести миллиардов человек?

- А что думаешь? И что вы думали обо мне тогда? Вот например: имя для меня вы уже придумали? Мне очень интересно - как бы я назывался. Нас всех такие вещи почему-то очень интересуют. Знаешь, имя - это ведь уже немалая определенность. А то сам не знаешь, как себя называть, чтобы отличаться от других. Вы придумали тогда?

Это было уже сверх моих сил. Потому что никакого имени тогда придумано не было, вопрос «быть или не быть» тогда сразу и молчаливо решился не в его пользу. И я взмолился:

- Не надо об этом, сын. Ну пожалуйста!

- Ну, хоть что-нибудь! - не отставал он. - Столько-то ты можешь сказать?

Ложь во спасение?

- Тебя звали бы Онтиком, - сказал я, презирая самого себя.

- Онтик… - повторил он медленно, как бы пробуя имя на язык. - Знаешь, а мне нравится. Такого никто из нас тут не придумывал - хотя вообще мы часто играем в такие отгадки. А что оно значит, это имя?

- Это, как говорится, уменьшительное. А полное было бы «Леонтий». Старинное имя. У тебя целых два прадеда были Леонтиями. С обеих сторон. В их честь.

- Вот здорово! - совсем по-детски обрадовался он. - Знаешь, я совсем по-другому вдруг себя почувствовал. Как будто я ив самом деле был.

- Ты еще будешь! - сказал я с такой уверенностью, на какую только был способен. - И у тебя непременно будет большая и полная жизнь. Только… звать тебя будут наверняка иначе.

Но он уже запустил свою фантазию.

- Слушай, а может, я смогу им как-нибудь внушить? Насчет имени.

- Может быть, конечно, - сказал я. - Только тогда твои деды и прадеды будут уже другими.

- Слушай, па, - сказал он тихо, - а ты не можешь сделать так… чтобы это снова был ты? Чтобы я появился у тебя - то есть от тебя, конечно. Вот было бы здорово!