- Фрейджа, - нарушив ритм, поясняет Креслин своими словами, - это игольчатый пик, который один-единственный ловит свет солнца и на рассвете, и в сумерках.

- ...А далее, за Крышей Мира, за льдом и камнем, где обрывы крутые в тысячу локтей спускаются к лесам дремучим, сплошное море темных елей, па юг и север простираясь, теснится, и за ним барьером встают Закатные Отроги...

Креслин умолкает, улыбается и пожимает плечами:

- Вот видите, я не могу предложить вам ничего, кроме образов.

- Твои образы совсем недурны, - откликается Фревия.

Рыжеволосая девушка (или все же молодая женщина: присмотревшись, Креслин находит, что она чуточку постарше его самого) молча кивает.

Между тем обнаруживается, что его тарелку с ябрушем успели унести. Ее место заняла другая, тоже из желтого фарфора, по побольше, с ломтем поджаренного до образования бурой корочки мяса в белом соусе и зеленью по краям.

Креслин отрезает крохотный кусочек мяса, отправляет в рот и, хотя острота и горечь блюда таковы, что на его лбу выступают бусины пота, старается изобразить улыбку.

- Как тебе жаркое? - интересуется рыжеволосая.

- Должен признаться, оно чуточку острее того, что подают в Оплоте.

Женщина смеется:

- А я должна признаться, что ты первый чужеземец, который не повел себя так, будто взял в рот горящую головешку.

Креслин смущенно улыбается и, не зная, как расценивать услышанное, спрашивает напрямик:

- Я должен воспринимать это как комплимент?

- Совершенно верно, - произносит она и тут же поворачивается к соседу справа, чтобы ответить на какой-то вопрос.

Юноша замечает на ее левой руке второй браслет. Оба они скрыты струящимся голубым шелком рукавов и становятся видны, лишь когда их обладательница жестикулирует или поднимает кубок.