- Да, день прекрасный, - соглашается Креслин, понимая, что не может не ответить па прямое приветствие.

- Видишь, он нацепил клинок, - замечает Дрерик, выразительно поглядывая на спутника постарше. - Не потому ли, что другой его клинок ни на что не годен? Как думаешь, Нертрил?

- Ну... о том лучше судить женщинам, милостивый господин.

- А, ну конечно... если допустить, что женщины даже... Впрочем, неважно.

Креслин сглатывает. Дрерик, остановившись примерно в четырех шагах от него, поворачивается к нему спиной и принимается рассматривать миниатюрную розу, растущую в беломраморной вазе.

- Милостивый господин, - шепчет герольд и тянет Креслина за рукав.

Тот остается неподвижным.

- Как думаешь, Нертрил, он и вправду заслуживает титул милостивого господина?

- Э-э... из политических соображений порой случается оказывать подобную честь невесть кому. Но, думаю, мы могли бы оказать ему услугу. Маджио нравятся такие худенькие юноши, как этот горский... господинчик. Может быть, нам стоит представиться?

Креслин чувствует, что краснеет, и виной тому отнюдь не прямые солнечные лучи.

- Мне все же кажется, милостивый господин, что он выказывает некоторый интерес, - голос Нертрила звучит подчеркнуто вяло и безразлично.

- Порой приходится быть до неприличия прямолинейным. Эти горцы, даже их так называемая "знать", не понимают намеков.

Креслин поворачивается к герольду:

- Воистину поразительно, когда речь, столь учтивая по форме, оказывается столь вульгарной по содержанию. Мне хотелось бы взглянуть на участок сада, не оскверненный... - он не заканчивает фразу.

В саду воцаряется тишина.

Кто-то касается его рукава, и Креслин оборачивается.

- У меня создалось впечатление, что ты без должного почтения отнесся к моему господину. Это прискорбно, - Нертрил укоряет юношу с мягкой улыбкой, которая, однако, не касается глаз говорящего.