- Гален, на востоке каждый мужчина носит меч. Разве не так?

Ответом ему служит молчание. С едва заметной улыбкой на губах юноша застегивает на талии мягкий кожаный пояс, на котором крепятся ножны. А в ножнах клинок: короткий меч стражей Западного Оплота.

Креслин выходит из комнаты и, не обращая внимания на пристальный взгляд телохранительницы, присоединяется к маршалу. К своей матери.

Вместе они направляются к резным дверям - выходу из предназначенного для гостей крыла. Перед тем как ступить наружу, юноша занимает подобающее ему место - слева и на полшага позади матери.

- Креслин, - за обманчивой мягкостью голоса маршала кроется суровая непреклонность, - надеюсь, ты понимаешь, какова должна быть твоя роль?

- Да, милостивая госпожа. Мне подобает всех очаровывать, улыбаться как можно больше, а высказываться как можно меньше, да и то предпочтительно по мелочам. При случае можно спеть песню, но только одну и... не обидную. К оружию прикасаться разве что при возникновении смертельной угрозы, что весьма маловероятно. И никоим образом не обсуждать предмет и ход переговоров.

- Похоже, ты слушал наставления, - голос матери звучал сдержанно.

- Я всегда слушаю, милостивая госпожа.

- И то правда. Но не всегда слушаешься.

- Я наипокорнейший сын и консорт.

- Хм... постарайся оставаться таковым и впредь.

Во время этого разговора они пересекли прихожую и оказались в широком коридоре. Едва ли вышедший из отроческого возраста герольд встретил их, дабы сопроводить в трапезную дворца тирана.

Путь пролегает по еще более широкому переходу, где слева, за большими стеклянными окнами, виден сад-лабиринт. Проложенные между рядами остриженных кустов дорожки сходятся у пруда с фонтаном. Струи воды взлетают над находящимся в центре изваянием - статуей обнаженного, весьма одаренного телесно мужчины - и, ниспадая по дуге вниз, каскадом сбегают в пруд.