"Завтра, – подумал Хемуль, – завтра я им скажу, что они могут смеяться и, может быть, даже тихонько напевать, если уж это так необходимо. Но не более того. Ни в коем случае не более того".
Он слез с комода и снова улегся в гамак. И почти сразу же уснул, уже больше ни о чем не тревожась.
За запертыми решетчатыми воротами стоял дядюшка Хемуля и пытался заглянуть в парк. "Что-то не похоже, чтобы им там было очень весело, – думал он. – Что ж, каждый веселится по-своему. А мой бедный родственник – он ведь всегда был немного странным".
Шарманку же дядюшка забрал домой, потому что он очень любил музыку.
Дитя-невидимка
Темным дождливым вечером вся семья сидела на веранде вокруг стола и чистила грибы. Стол был накрыт газетами, посредине стояла керосиновая лампа. По углам веранды залегли тени.
– Мю снова набрала поганок,– сказал папа.–В прошлом году она собирала мухоморы.
– Надо надеяться, на следующий год это будут уже лисички,– сказала мама.–Или по крайней мере сыроежки.
– Приятнее жить с надеждой,– заметила малышка Мю, посмеиваясь про себя.
И они тихо и мирно продолжали чистить грибы.
Несколько легких ударов – тук-тук-тук – в окно веранды, и, не дожидаясь ответа, вошла Туу-тикки. Она отряхнула с плаща воду и, придерживая дверь, поманила кого-то из темноты: "Иди, иди сюда".
– Кто там с тобой? – спросил Муми-тролль.
– Нинни,– сказала Туу-тикки.–Этого детеныша зовут Нинни.
Она все еще придерживала дверь и ждала. Никто не появлялся.
– Ну вот,– пожала плечами Туу-тикки.–Что ж, пусть на улице постоит, стеснительная какая.
– А она не промокнет? – спросила мама My ми-тролля.
– Не знаю, так ли уж это страшно, если ее все равно не видно,– ответила Туу-тикки, подходя и усаживаясь поудобнее.
Прервав свое занятие, все ждали объяснений.
– Вы же знаете, как это просто – стать невидимым, если тебя очень часто пугают,– сказала Туу-тикки и съела гриб, похожий на маленький аккуратненький снежок.–Ну так вот. Нинни испугала ее няня, которая вообще не любит детей. Я встречалась с этой ужасной няней. Видите ли, она не то чтобы злая, это еще можно понять. Но она бессердечная. и ироничная.