– Что такое "ироничная?" – спросил Муми-тролль.

– Ну, представь себе, что ты оступился и плюхнулся в уже почищенные грибы,– сказала Туу-тикки.–Само собой, твоя мама рассердится. А вот она – нет. Просто скажет с уничтожающим спокойствием: "Я понимаю, это у тебя такой танец, но я была бы тебе весьма признательна, если бы ты плясал не на продуктах". Или что-нибудь в таком же духе.

– Фи, какая противная,– сказал Муми-тролль.

– Конечно, противная,– согласилась Туу-тикки.–Уж такая она, эта няня. Она иронизировала с утра до вечера, и в конце концов малышка стала растворяться в воздухе. В пятницу ее уже совсем не стало видно. Няня отдала ее мне и сказала, что категорически отказывается смотреть за детьми, которых она даже не видит.

– А что ты сделала с няней?–удивленно раскрыв глаза, спросила Мю.–Ты, конечно, ее поколотила?

– С теми, кто иронизирует, это бесполезно,– ответила Туу-тикки.–Я взяла Нинни к себе домой. А теперь привела малышку сюда, чтобы вы снова сделали ее видимой.

В комнате наступила тишина.

Только дождик шумел по крыше веранды. Все уставились на Туу-тикки и думали.

– Она разговаривает? – спросил папа.

– Нет. Но няня привязала ей на шею колокольчик, чтобы знать, где она находится. Туу-тикки встала и снова открыла дверь.

– Нинни! – прокричала она в темноту. Со двора повеяло осенней прохладой, за дверью веранды, на мокрой траве, лежал прямоугольник света. Через минуту робко и жалобно прозвонил колокольчик, он поднялся по ступенькам и затих. Маленький серебряный колокольчик на черной ленточке висел на небольшом расстоянии от пола. У Нинни, наверное, была очень тоненькая шейка.

– Ага, ты уже здесь,– сказала Туу-тикки.–Вот твоя новая семья. Иногда они бывают немного непонятливыми, но вообще-то они очень милые.