- Для этого нам надо будет возвратиться примерно на пять миллиардов лет назад, к зарождению Солнечной системы...

Когда Найл снова закрыл глаза, голос исходил уже не от старца, а откуда-то изнутри.

В глазах стояла нестерпимо яркая вспышка, заполняющая, казалось, все обозримое пространство, из центра, словно щупальца некоего спрута, с устрашающей силой вырывались спиралевидные струи газа.

Тяжко ворочающейся буче не было конца, а в космосе одна за другой выбрасывались гигантские волны бушующей разрушительной энергии.

Затем все, хотя и медленно, но как-то понемногу улеглось, и под силой собственного тяготения взрыв, устремленный наружу, превратился во взрыв, направленный внутрь.

В неописуемом коловороте принялись вращаться выпущенные некогда наружу газы, которые теперь тянулись обратно.

В набирающем лютость космическом холоде жар постепенно истаивал, пока газы не остыли в круглые капли жидкости. Спустя полмиллиарда лет капли эти сконденсировались в десять планет.

Некоторые из них, вроде Меркурия, были так горячи, что не могли образовать и удерживать атмосферу.

Другие - Марс, например, - были чересчур маленькими и холодными. Только Земля, расположенная примерно в сотне миллионов миль от Солнца, была и не слишком горячей и не слишком холодной.

Формирование планеты проходило так же бурно, как и зарождение.

Кометы и астероиды крушили поверхность, взбивая ее в месиво кипящей слякоти.

Целых два миллиарда лет прошло, прежде чем Земля остыла, превратившись из кипящей адской печи в планету с морями и континентами.

К этому времени она тысячекратно сжалась в сравнении со своим первоначальным размером.

Солнце тоже постепенно сжималось, пока не достигло того порога, за которым начались те самые ядерные реакции, превратившие его из темного кома в однородную красновато-бурую массу, а затем уже - в полыхающую атомную печь.