- Камни Чукку - это плохо? - живо поинтересовался Саймон.

- Это ругательство, - сообщил тролль. - Я употреблял его, потому что никогда раньше не видывал такого узора костей. - Он наклонился к камню: - Есть похожесть на Бескрылую птицу, но нет. - Он поднял одну из костей, с трудом сохранявшую равновесие на двух других, потом тяжело вздохнул. - Могут это быть Танцующие горы. - Он посмотрел на Саймона. Глаза тролля блестели, и этот блеск не понравился юноше. - Я никогда не видывал такого и также не знаю ни одного, кто видывал. Но я слышал о таком узоре, когда Укекук имел собеседование с мудрой женщиной с горы Чугик.

Саймон беспомощно пожал плечами.

- Ну и что это значит?

- Изменения. Великие изменения. - Бинабик еще раз вздохнул. - Если это с действительностью Танцующие горы, я мог бы говорить с уверенностью, заглянув в мои свитки. - Тролль сгреб кости и бросил их в мешочек; он выглядел очень испуганным. - Такой рисунок видывали всего несколько раз с тех пор, как поющие люди Йиканука начинали писать на шкурах свои жизни и познания.

- И что происходило тогда?

Бинабик отложил мешочек в сторону.

- Давай мне подождать с разговариванием, Саймон. Я имею должность размышлять.

Саймон никогда особенно не принимал всерьез предсказания костей - для этого они были слишком похожи на инструменты гадалок на ярмарке, - но сейчас он был потрясен явной тревогой Бинабика. Прежде чем он успел спросить у тролля что-нибудь еще, Мириамель вернулась к огню и села.

- Я не вернусь, - заявила она, не тратя времени на предисловия.

Бинабик и Саймон были слегка сбиты с толку.

- Я не понимаю значительности ваших слов, принцесса Мириамель.

- Нет, понимаешь. Мой дядя послал тебя за мной. А я не поеду.

Саймон никогда не видел на лице принцессы такого жестокого и решительного выражения. Теперь он понял, почему она была так холодна с ними утром. И здорово рассердился. Почему она вечно злится и упрямится? Ей, похоже, просто нравится словами отталкивать от себя людей.