Бинабик развел руками.

- Я не могу заставлять вас поступать против своего хотения, принцесса, - и я не стал бы предпринимать такую акцию. - Он огорченно покачал головой. Хотя, с безусловностью, ваш дядя и многие другие питают беспокойство в относительности вас и ваших планов. Так что я буду просить вас возвращаться... но не заставлять.

Мириамель, казалось, немного успокоилась, но все еще была готова к сопротивлению.

- Мне очень жаль, Бинабик, что ты напрасно проделал такой длинный путь, но я все равно не вернусь. Я должна еще сделать кое-что.

- Она хочет сообщить отцу, что он зря затеял эту войну, - буркнул Саймон.

Мириамель бросила на него недовольный взгляд.

- Я не поэтому еду. Я же тебе объясняла. Она кратко изложила свои идеи относительно того, что бросило Элиаса к Королю Бурь.

- Возможно, вы действительно производили обнаружение его ошибки, - сказал Бинабик, когда она закончила. - Это приближается к моим собственным предположениям. Но я питаю страх, что вы не можете достигать цели. - Он нахмурился. - Если ваш отец оказывался в чрезмерной близости от очень могущественного Короля Бурь с воспомоществованием хитрости Прейратса или как-то иначе, он может приобретать похожесть на человека, который пьет очень слишком много канканга: слова, что его семья умерщвлена голодом, а овцы побежали, могут не доходить в его уши. - Он положил руку на плечо принцессы. Мириамель вздрогнула, но не стала отодвигаться. - Кроме того - и это причиняет боль моему сердцу, - с вероятностью, Элиас не может больше существовать без Короля Бурь. Меч Скорбь обладает великим могуществом, очень весьма великим. Если забирать его у короля, Элиас может терять весь свой разум.

Глаза Мириамели были полны слез, но лицо ее оставалось непреклонным.

- Я не собираюсь отнимать у него меч, Бинабик. Я хочу только сказать ему, что все зашло слишком далеко. Мой отец - мой настоящий отец - не хотел бы, чтобы его любовь к моей матери породила столько зла. А это значит, что все случившееся - дело рук других.