Майда задумчиво посмотрела на него.

-- Возможно, ты прав. Ну, так чего ты хочешь? Что-нибудь неясно?

-- Просто мне захотелось еще раз повидать тебя,-- признался Мортимер. В косых солнечных лучах, пробивавшихся сквозь туман из водородных капелек, лицо Майды казалось необычайно мягким. Ресницы отбрасывали большие тени, глаза влажно блестели.

-- Что с тобой? -- спросила она.-- Сейчас мы должны помнить только об одном -- о задании. Нам не нужно никакого центрального правительства и никакого раздающего приказы компьютера. Мы не нуждаемся во врачах, которые предписывают нам, сколько лет мы имеем право жить и от кого нам иметь детей. Мы обойдемся без питательных таблеток, спортивной формы, водных праздников и приключенческих фильмов -- без всей этой тошнотворно заорганизованной жизни. Все, что нам нужно,-- это спокойный уголок, домик, пусть даже просто хижина, цветы, работа, общение с людьми, которых мы любим, мирные закаты и тихие ночи. Ради этого стоит сражаться. Пока мы не достигнем нашей цели, ничего другого для меня не существует. Ничего.

-- Какая же ты черствая! -- сказал Мортимер.

Оба помолчали, глядя вдаль, где играли краски вечера, который здесь, снаружи, длился целую неделю. Наконец Мортимер спросил:

-- Как ты оказалась в организации? Майда ответила не сразу.

-- Я жила с одним мужчиной--тайно, без разрешения властей. Возможно, ты уже слышал это имя: Сергей Цементов.

Мортимер вспомнил:

-- Человек, освободивший Никласа из штрафного лагеря на Ганимеде? Невероятная история...

-- Ему было всего двадцать два года, когда я его потеряла,-- прошептала Майда.-- Они схватили его и обезличили.

-- Это случилось года два назад?

-- Еще и двух лет не прошло.

Мортимер приблизился к Майде, взял ее руку.

-- Я понимаю тебя,--сказал он тихо. Лицо Майды снова застыло.