— Сол! — еле слышно ахнула Остролистая.

Черный кошачий силуэт выгнул спину, а потом вдруг поднялся на задние лапы и бешено замахал в воздухе передними, словно пытаясь расцарапать в клочья ночное небо. В следующий миг Сол высоко подскочил и стал расти на глазах, так что в какой-то миг заслонил собой луну и сияние далеких звезд. Остролистая с невольной дрожью припала к земле и растворилась в темноте, ставшей вдруг гуще самых густых лесных зарослей.

Спустя мгновение ночь взорвалась испуганными кошачьими криками; казалось, целое невидимое племя в ужасе мяучит в непроглядной тьме, скрывшей его от заботливого взора Звездного племени. Но громче всех звучал громкий требовательный голос:

— Остролистая! Остролистая! Выходи немедленно!

Остролистая в ужасе забилась и вдруг почувствовала под лапами мягкий мох и листья папоротника. Сквозь ветви воинской палатки просачивался бледный рассвет. В нескольких хвостах от нее Орешница сонно поднималась со своей подстилки, отряхивая приставшие к шерсти клочки сухого мха.

— Остролистая! — снова раздалось снаружи, и юная воительница узнала раздраженный голос Березовика. — Да проснешься ты, наконец, или нет? Пора идти на охоту!

— Иду, иду! — сонно пробормотала Остролистая. Она еще не очнулась от сна, и шерсть ее стояла дыбом от только что увиденного кошмара. Остролистая молча двинулась к выходу, но по дороге нечаянно наступила на задние лапы спящего кота, глубоко зарывшегося в папоротники.

— Великое Звездное племя! — простонал Белохвост, высовывая голову. — С ума вы все посходили, что ли? Сначала орут, потом на лапы наступают!

— Прости, пожалуйста, — виновато пробормотала Остролистая, вспомнив, что Белохвост позже Других возвратился с ночного патрулирования. Они с Львиносветом встретили его у входа в лагерь во время ночного бдения после своего посвящения в воители.

«Вечно мне не везет! В первое же утро своей воинской жизни я умудрилась разозлить старшего воителя».