Белохвост недовольно фыркнул и снова зарылся в папоротники.

— Не вешай нос, — прошептала Орешница, прижавшись боком к боку Остролистой. — Белохвост только на словах грозен, а так отходчив. И не обращай внимания на Березовика. Он любит задирать нос перед молодыми воинами, так что не давай себя в обиду.

Остролистая с благодарностью кивнула подруге, в который раз пожалев, что не может открыть ей истинную причину своей растерянности. Березовик нисколько ее не тревожил, это воспоминание о только что увиденном кошмаре заставляло ее дрожать от ушей до хвоста, так что лапы подгибались, а мысли тревожно путались.

Остролистая посмотрела в угол палатки и поискала глазами своего брата Львинолапа… то есть, Львиносвета. Ей очень хотелось бы поговорить с ним о только что увиденном сне, но постель брата была пуста — Львиносвет с рассветом ушел в патрулирование.

Стараясь ступать очень осторожно, чтобы не наступить еще на кого-нибудь, Остролистая выбралась из палатки и заметила Березовика, в нетерпении скребущего когтями землю.

— Наконец-то! — прошипел он. — Быстрее никак нельзя было?

— Полегче, Березовик, — прогудел Ежевика, глашатай племени и отец Остролистой, сидевший в нескольких шагах от палатки. Его янтарные глаза смотрели спокойно и серьезно. — Дичь от нас не убежит.

— Если она есть, — фыркнул Березовик, хлестнув себя хвостом. — После этой жуткой битвы дичь в лесу словно повымерла.

Словно в подтверждение его слов у Остролистой громко заурчало в животе. Прошло уже несколько рассветов с того страшного дня, когда все четыре племени вступили в бой на территории Грозовых котов, но вопли и крики дерущихся котов настолько перепугали дичь, что она до сих пор не спешила показываться из своих укрытий.

— Может, сегодня нам больше повезет, — с надеждой пробормотала Остролистая.

— Может, — кивнул Ежевика. — Пойдем к границе племени Теней. Там сражения почти не было, так что попробуем попытать счастья.