– Я тоже не склонен к суициду, – сказал Данилевский. – Нельзя ли кофе повторить?

– Сколько угодно… Единственная закавыка: если рождаются дети – их немедленно отправляют на Землю. Таков закон, и он ни разу не был нарушен. И не будет. Впрочем, вас эта проблема не должна интересовать.

– Почему же? – В холодноватых серых глазах Алана проскакали чертики. – Мой дед Никифор в 76 годочков сына на свет Божий произвел. Правда, та, кто его родила, была вдвое моложе моего бравого предка.

– В колонии есть дамы и помоложе, – сказала я. – Однако история с Никифором Ивановичем и Анной Владиславовной (как видите, я неплохо знаю вашу родословную) – для вас светлая сказка. Вы еще на Земле были стерилизованы. Безболезненно, во сне. Это секретная часть приговора Сената, которую я вам и объявляю. Как особо опасному преступнику… Хотя лично я никого из колонистов преступником не считаю. Все они жертвы вмешательства злого рока в их судьбу.

Лицо капитана потемнело.

– Нет-нет, – поспешила я его успокоить. – Потенции это не касается, скорее наоборот. Так что вы вольны в ваших пристрастиях и страстях. Да и нравы здесь абсолютно свободные. Браки как таковые не заключаются.

– Что я должен делать дальше, если уж брачные узы мне не светят?

– Пожаловать в ваш персональный коттедж. Я вас отведу. Еда и напитки в холодильнике. Обязательная вечерняя трапеза – в 20.00, прошу не опаздывать в кают-компанию… Кстати, столь же обязательно для каждого дежурство на Дозорной Вышке. Дважды в неделю, по 8 часов. Это связано с нашей общей безопасностью.

– Там я вряд ли пригожусь, – сказал капитан.

– Это почему же?

– Да потому, черт побери, что меня, возможно, не только сделали бесплодным, но и сварганили лоботомию. Выпотрошив половину мозгов, к примеру. Безболезненно. Во сне. По секретному вердикту Сената, будь он трижды проклят!

– Алан Данилевский! Остерегайтесь на Короне прибегать к крепким выражениям! – жестко оборвала я грубияна. – Тем более общаясь с единственным представителем Сената в колонии. Не забывайте, что за подобные проступки вы можете быть подвергнуты домашнему аресту. И уясните себе на вечные времена: здесь все решаю я, Беатриса.