Чудес не бывает, как вы любите выражаться. Берсенев весь обмяк, поник. Чем еще, кроме третьего бокала джина с тоником, могла скрасить его горе я, Беатриса... Пора было прощаться с генетиком. Но я сочла нужным сделать ему внушение. - При любых обстоятельствах, Дан, старайтесь судить других - как себя самого. Это избавит от многих неприятностей. - Неприятностей? Да я их без счета схлопотал от злодейки-судьбы. Барахтаюсь по горло в зловонной жиже бытия, - уныло ответствовал ученый. - И еще совет: не будьте столь категоричны. Кому-кому, но уж не вам аттестовать капитана "Сварога" как злодея, убийцу и негодяя. - Я доверяю приговору Сената Планетарной Безопасности... - Похвально. Однако вспомним и другой приговор Сената. Ученому-генетику, который в лаборатории на острове Ямайка при невыясненных обстоятельствах соединил гены свиньи, крысы и человека. Родившиеся мутанты - их называли крысвичи, или чексы - вырвались на волю и загрызли чуть ли полмиллиона островитян. Сам же горе-экспериментатор едва спасся на вертолете Красного Креста. Берсенев поставил на стол пустой бокал и сказал устало: - Клянусь, Беатриса, в этой трагедии я не повинен. Чист, как стеклышко. Лишь теперь осознаю: то была месть небес. - Кому? - Мне. - За что? - За непомерное честолюбие. За желание пожимать руки президентам, раздавать интервью и задирать нос перед коллегами. Такого от Берсенева я не ожидала. - Что-то не похоже на вас, склонного, скорее, к замкнутой жизни. Добровольно покинули Оксфорд, почти десять лет провели затворником на Ямайке... - Счастливейшие годы, счастливейшие... Все мои главные открытия... Одна из лучших лабораторий мира. Эх, Ямайка! До Северной и Южной Америк - рукой подать, рядом Куба, Антильские и Багамские острова. А природа! Да еще шесть веков назад старик Колумб назвал Ямайку обителью блаженства. Правда, в сезон дождей - это май-июнь и ноябрь-декабрь - ливни, как из ведра, но остальное время - райский уголок.