А когда кончился в декабре сезон дождей - вообще не осталось следов. Никаких. Стена кустарника соединилась со стеною леса, словно так было со времен Адама и Евы... Ну а потом эта история с чексами, которая отняла у меня и славу, и свободу. Хотя как генетик я ни в чем не повинен, ибо только в безумии можно было затеять такой опыт. - Кто же тогда повинен? - вырвалось у меня. - Уверен, это месть автомата-пришельца. Или тех, кто за ним стоит в иных мирах. - И кто за ним стоит, по-вашему? - Космобоги, создатели пришельца... Хотя нет, не они. Боги, как вы любите выражаться, Беатриса, не наказывают дважды. - А вы думаете, что наказаны дважды? - Сначала явились, как из преисподней, чексы. Теперь небеса отняли у меня Екатерину... Да неужели так уж виноват пред небесами я, Беатриса?

6

- Я Беатрисе благодарна хотя бы за то, что не вмешивается в личную жизнь колонистов, не занимается морализаторством, - говорила Екатерина, прижимаясь к Алану. Они лежали в его постели, истомленные объятиями. Господи, ты вернулся на Землю - и возвратил мне сына. Ты вернулся на Землю, зная, что тебя ждет суд, а мог бы странствовать во Внеземье вечно, обосноваться на красивой необитаемой планете - и жить, как в раю... - Милая, я и здесь с тобою - как в раю. - Он улыбнулся. - А Дана прости. Не ведает, что творит. Слишком ревнив. Даже сказал мне однажды, правда, будучи пьяным, что уничтожит всякого, кто встанет между ним и мною. Всегда был тираном - тираном, не склонным к раскаянию. Даже из трагедии на Ямайке, о которой я тебе вчера рассказала, не сделал должных выводов. Поверь, его ничто не изменит - мания величия неизлечима. - Извини, но почему ваш сын носит не его фамилию? - У Олега другой отец. Он погиб в автокатастрофе. Это давняя история... Ты спросишь: любила ли я Берсенева? Положа руку на сердце, нет. Почитала. Если угодно, боготворила. Я обязана ему многим, если не всем. И когда разразилась трагедия на Ямайке, и Дана осудили, я добровольно прилетела на Корону вместе с ним.