– Действительно, – хмыкнула я, входя в ближайшую телефонную будку. – Зачем нам миллион долларов – солить их, что ли? Тем более миллиард…

Наташки дома не оказалось. Её американский муж объяснил, что она уехала по делам фирмы куда-то на Запад и вернётся в лучшем случае дней через пять.

Больше знакомых у меня в Нью-Йорке не было, и мы отправились просто бродить по городу.

Уже потом, опять у меня дома, мы лежали на чистых простынях, утомлённые любовью (как мне было не пустить его в постель после всего происшедшего?). Моя голова покоилась на его груди, от которой шёл слабый терпкий запах молодого мужского пота. В окно робко заглядывал новорождённый месяц, и мои глаза сладко слипались.

– Не смей засыпать раньше меня, – пробормотала я и погрузилась в сон.

Это были, наверное, самые яркие дни в моей пока ещё недолгой и не слишком разнообразной жизни. Дни и, конечно, ночи. Любовником Иван оказался тоже совершенно удивительным. Нежным, пылким и неутомимым. Он отдавался любви весь, но и брал все. И я с готовностью и радостью это всё ему отдавала.

Так прошла неделя. Половина моего оплачиваемого отпуска. А я ведь собиралась провести его в Крыму…. Впрочем, в Крыму мы за это время тоже побывали. И не только в Крыму.

Я перестала задумываться, откуда он брал деньги. Просто они у него всегда были и в том количестве, которое на данный момент было необходимо. Конечно, я не оставляла – особенно в первые дни – попыток узнать о нём побольше. Но он большей частью отшучивался. Или просто молчал. Мне было хорошо с ним. Даже слишком хорошо. И только неясное ощущение тревоги время от времени закрадывалось в мою душу при взгляде в его ярко-синие пронзительные глаза.

Особенно сильно я ощутила эту тревогу, когда однажды на наших глазах трамвай насмерть сбил человека. Мы стояли на тротуаре и дожидались зелёного света, чтобы перейти улицу, а этот мужчина (по моему, он был пьян) просто шагнул на рельсы.