Я ощутила под босыми ногами прохладную шероховатую поверхность и распахнула глаза. Мы находились на крыше невероятного по высоте здания. Огромное небо голубым куполом изгибалось над сверкающим на солнце тысячами стеклянных граней городом внизу. Какой-то толстяк в костюме-тройке шарахнулся от нас в сторону.

– Что за ч-черт… – пробормотал он по-английски.

– Нью-Йорк, – сказал Иван и подвёл меня за руку к остеклению. – Мы на крыше «Эмпайр стейт билдинг». Нравится?

– Да, – вымолвила я потрясённо. – Что да, то да… Это что же, настоящий Нью-Йорк?

– А тебе бы хотелось игрушечный?

– Пятая—авеню… – заворожено прошептала я, – Бродвей, Сентрал-парк…

– Вон, вон и вон, – показал он пальцем.

– Гудзон, Бруклинский мост… Чудеса!

Стоящие поодаль немногочисленные нью-йоркцы и гости города с интересом разглядывали наши босые ноги.

Мне пришла в голову идея. Если все это гипноз, то не может же он в самом деле…

– Поехали вниз, – решительно сказала я. – Погуляем по городу.

Мы спустились в скоростном лифте и вышли под жаркое полуденное солнце.

– Дай мне двадцать пять центов, – потребовала я.

– Зачем тебе? – он протянул мне монету.

– Раз уж случилась такая оказия, хочу проведать подругу. Она в Нью-Йорке живёт. Телефон я помню. Тысячу лет её не видела. То-то обрадуется!

– И что ты ей скажешь?

– Скажу, что заработала случайно кучу денег и решила прошвырнуться по Америке. Купила путёвку. Ты – мой спутник и, возможно, даже жених. Как?

– Мне подходит.

– Только вот босиком как-то… И денег у нас нет.

Иван сделал рукой неопределённый жест, и на асфальте перед нами возникли мои босоножки и его стоптанные сандалии. Другой рукой он вытащил из кармана джинсов новенькую стодоларовую купюру.

– Пока хватит?

– А миллион долларов можешь? – искренне поинтересовалась я, обувая босоножки.

– Да хоть миллиард, – пожал он плечами. – Только зачем?