Свен промолчал. Старший группы озабоченно просматривал какой-то листок – видимо, донесение.

– Не обижайся, Мудрая голова, – примирительно сказал рыжий. – Чудной ты стал.

Старший сунул листок в карман.

– Сюда, – угрюмо ткнул он рукой в провал подъезда, чернеющий поодаль.

Кучка шпуров, сопровождаемая шагающей тележкой-манипулятором, двинулась к дому. Встречные шарахались от шпуров, словно от зачумленных.

– Все они заодно, – пробормотал рыжий с ненавистью. – Сегодня сообщники беглецов, а завтра – беглецы. Будь моя воля, я бы… – не договорив, верзила махнул рукой, и шпуры так и не узнали, каким проектом мог бы осчастливить республику их соратник.

Пневмокапсула пронзила этажи, словно нож, воткнутый в слоеный пирог.

– Здесь, – сказал негромко старший, посветив фонариком на дверь.

«Четырнадцатый этаж», – отметил про себя Свен.

Рыжий открыл отмычкой дверь, и шпуры, осторожно озираясь – иногда бывали и засады – вошли в квартиру.

– Видно, жил здесь богатый человек, – сказал Свен, тронув пальцем ковер на стене.

– Не человек, а беглец, – строго поправил старший. – Что-то часто я стал, Свен, напоминать вам Устав шпура. Приступим, – махнул он рукой.

Через двадцать минут квартира приняла такой вид, словно по ней промчалось стадо бизонов.

– Попался, голубчик! – торжествующий голос старшего неприятно резанул слух Свена, который проверял прихожую. В глубине души Свен почему-то надеялся, что донос окажется ложным и они уйдут отсюда ни с чем. Не мог разве этот олух приискать себе местечко получше и поукромней, чем собственная квартира!

Свен вошел в комнату, где орудовали старший с рыжим. Отодранные с пола листы пластика загромождали проход. Между двух обнажившихся брусьев перекрытия покоился контейнер, похожий на гроб.

– Недурно устроился, – заметил рыжий и сплюнул на контейнер.

– А хорошо замаскировали, – сказал кто-то, разглядывая ровный край только что отодранного с пола пластика. – Дружки на совесть потрудились.