На обзорном экране медленно поворачивался Ригель VII — жуткая планета, бесследно поглотившая три экспедиции. Я невольно задумался о той силе, что побуждает землян вновь и вновь лезть на рожон, бросая вызов враждебному космосу. Природных ресурсов уже освоенных миров хватит на многие тысячелетия, но мы упрямо лезем все дальше, оплачивая свое любопытство человеческими жизнями…

Казалось, наш корабль оснащен лучше других, и мы готовы к любым неожиданностям. Но Дальний Космос — это такое место, где никогда нельзя предвидеть всего. Все, что произошло с нами на Ригеле VII, безусловно, обогатит науку… если, конечно, будет кому обо всем этом рассказать.

Свет в рубке слабо мерцал. Энергосистемы работали едва ли не на 40 % от номинала. Словно кровавые раны, горели на пультах красные аварийные транспаранты.

— Ну что там, Нильсен? — спросил я.

— Плохо дело, командир. Остатков топлива хватит, чтобы дотянуть до Дельты, но мы не можем запустить главный двигатель. Полонски успел-таки наделать дыр в стенах реакторной камеры. Датчики примерно позволяют оценить их форму и расположение…

— Ширина самой большой?

— Думаю, около десяти микрон. Вполне достаточно, чтобы нас разнесло на атомы в первые же секунды работы реактора.

— Но дыры такого размера мы можем заклеить своими средствами.

— Конечно, командир, но ведь у нас не осталось ремонтных роботов. Кому-то придется самому лезть в реактор.

— Сколько там сейчас?

— Достаточно, чтобы в скафандре высшей защиты изжариться за 4 минуты. Хватит ли этого времени на пломбировку стенок — не знаю. Как повезет.

— Ну что же, — я отстегнул ремни, — пойду и проверю.

— Нет, командир! Вы не должны этого делать!

— Это же элементарная логика, Нильсен. Мы потеряли слишком много людей. Из тех, что остались, каждый необходим, чтобы довести корабль до Дельты — каждый, кроме меня.