— Мама, мама! А ты что подаришь мадам Петио?
И выяснилось, что мама так ничего и не купила. Мы быстро спустились, но ничего не смогли найти на всей улице. В универмаге было очень красивое колье, но очень дорогое: 20 франков — с ума сойти!
— Ну что же подарить? — все повторяла мама.
В конце концов, мне вдруг вспомнился продавец птиц, и мы купили очаровательную канарейку в маленькой клеточке — 8 франков.
На лестнице пахнет ванилью, когда проходишь мимо двери бабушки Плюш. Наверно, стряпает торт.
14, воскресенье, вечер
Какой отличный день — мы столько смеялись!
Перво-наперво, мы были красивые-прекрасивые. Эстелла была с кудрями, с зеленой ленточкой, которая идет к ее платью, а у меня — ни кудрей, ни ленточки — зато великолепная золотая брошка, которую мне дала надеть мама.
Обедали мы в салфетках, чтобы не запачкаться, но я почти ничего не ела, потому что ждала тортов.
— Идем? Идем? — повторяли мы каждую минуту.
В конце концов мама сказала: «Да, идем», — и мы пошли со своей птицей. На лестничной площадке мы встретились с мадам Ох-бедой, мадемуазель Ноэми, бабушкой Плюш и Габриэлем. Мы вошли все вместе.
— С днем рождения! С днем рождения, мамаша Петио! — закричали мы.
— Какой сюрприз!
Мы по-одному отдали ей свои подарки. Она всех отблагодарила и поцеловала — даже папу. У нашей канарейки был большой успех. Мадам Ох-беда принесла конфет.
— Это глупо! Не нужно! — повторяла мадам Петио. — Вы меня балуете!
На всех не хватило стульев, и папа сбегал к нам и принес еще. Все расселись вокруг стола: родители — с одного краю, дети — с другого. В этот момент пришел свояк Петио — мсье Пируэт с сыном Кристианом, но без жены: она простыла. Кристиан сел между Эстеллой и Виолеттой и вид у него был очень шикарный — в галстуке, словно с витрины.