— Хорошая мысль! — сказал угольщик. — Только давайте спустимся во двор.

Мы спустились с патефоном Петио. Какая погода: тепло, ясно, светло, — настоящий праздничный день! Мы пустились в пляс: Кристиан с Эстеллой, я с Арманом, Виолетта — с Рике. Но вдруг Арман упал на патефон и сломал. Он схлопотал оплеуху, но делу это не помогло, и никому не понятно было, как же танцевать дальше без музыки. И вдруг мы услышали веселую танцевальную мелодию — легкую, быструю. И кого же мы увидели? Мсье Коперника — нашего нового жильца, он играл на скрипке. Как он тут оказался? Тайна! Но он был там и мы так хорошо танцевали, что под конец просто отдышаться не могли. Все нам хлопали. Потом — еще одна мелодия, потом — еще!

В конце концов мы до того устали, что попадали на скамейки, которые вынес угольщик.

— Мне больно ногу… в туфельке! — прошептала Виолетта, и сняла ее, чтобы дать отдохнуть ноге. Но этот дурак Арман выхватил у нее туфельку, нахлобучил на палку, и принялся скакать по всему двору и петь:

Виолетта покраснела от злости, но мы смеялись так, что под конец и она заулыбалась.

Потом всем захотелось пить; папа с мсье Петио пошли за лимонадом в кафе на улице Рю-Лемерсье, мы еще раз выпили за здоровье мадам Петио, но на этот раз с нами вместе был и мсье Коперник; всем хотелось с ним поговорить и он был очень доволен. Потом мы плясали по новой до вечера, и так хорошо танцевали, что люди высовывались из окошек посмотреть, что происходит.

И вот праздник кончился. Я порвала себе платье о колесо тележки, а Рике замарал шорты. К счастью, мама ничего не сказала; по-моему, она сильно много смеялась.

Сейчас мне хочется спать, так что я кончаю.

19, пятница