Она бросилась мне на шею:
— Спасибо, спасибо, сестричка моя дорогая!
И поцеловала меня и подарила красивую синюю резинку — совсем новую. Все это прекрасно, но работы у меня по горло: изложение на завтра, ужин, починка обуви, Рике, который не знает своих глаголов, Эстелла со своей контрольной.
Я сегодня утром тоже писала контрольную — по арифметике, но она не удалась. Эстелла говорит, что для меня это не так важно, как для нее — ведь я все равно никогда не бываю первой.
24, среда, полдень
По арифметике я на предпоследнем месте!
— Очень плохо, Алина, — объявила мадемуазель Делис. — Тебе нужно работать лучше.
Я опустила голову. Как ей объяснить? Жаловаться нехорошо! Папа, когда я ему сказала свое место, рассердился:
— Как тебе не стыдно!
Но тут же спросил:
— На каком ты была в прошлый раз?
— На четырнадцатом.
— Ну ничего, Лилиночка, не плачь. Завтра вернется мама.
Да, мама вернется завтра утром. Какое счастье! Папа собирается пойти встретить ее на вокзал и купить торт с кремом. Мы с Рике от радости пустились в пляс, но Эстелла — нет. Она так и осталась серьезной, потому что плохо написала утром контрольную по географии.
Вот беда! Эстелла ни о чем не думает, кроме своих контрольных!
3 часа
Написала мама: она не приедет. Но это невозможно! Папа сел за стол, он перечитывал письмо и обсуждал его с мадам Петио. Вот что написала мама:
«Бедная тетя не может ни есть, ни спать с тех пор, как на нее свалилось горе. Она лежит в постели вся худая и бледная. Сегодня утром у нее был ужасный кризис. Я вызвала врача, он сделал успокаивающий укол. „Это — нервная депрессия,“ — объявил он. — „Должна пройти, но нельзя оставлять ее одну, особенно со всей этой малышней. Кто-то должен побыть с ней несколько недель.“ „Но у меня никого нет, кроме Минетты,“ — воскликнула тетя Лотта. Я попыталась объяснить врачу, что не могу остаться с Лоттой: у меня ведь у самой семья. Но он сказал: „Увы, мадам, я ни за что не отвечаю!“