— Может, тебе помочь?

— Нет, нет!

— Накрывать на стол?

— Нет, сегодня мой день!

И так до самого обеда. Вернулся папа:

— Что же это, Лилина — стол все еще не накрыт?

Я все объяснила. Папа побежал на кухню, и я увидела, как посреди тучи дыма трясет сковородку раскрасневшаяся Эстелла.

— Что за запах! А обед?

— Иду, иду!

Эстелла начала медленно накрывать на стол, и папа занервничал. Она сделала нам знак садиться, принесла на большом подносе редиски, пошла на кухню и тут же вернулась с блинами. Рике захлопал в ладоши, а у папы широко раскрылись глаза:

— Но это же десерт! А мясо? А овощи?

— Как же, — говорит Эстелла, — на 10 франков нельзя же, чтоб было сразу все! Можно и так хорошо поесть — здесь по четыре блина каждому!

Папа громко шарахнул кулаком по столу:

— Это не обед — несколько редисок да десерт!

— Но он очень вкусный!

— «Очень вкусный», — передразнил Эстеллу папа. — А что тебе сказала приготовить на сегодня мама?

Эстелла пожала плечами:

— Сегодня распоряжаюсь я!

Папа шлепнул ее по щеке! Она заплакала, и в это мгновение с кухни донесся запах горелого…

— Блины мои! — воскликнула бедная Эстелла.

Поздно! Они уже все почернели.

Мы начали есть те, что уже на столе.

Все откусили по кусочку… блины были такие соленые, что мы не смогли их есть. Папа пришел в ярость, а Эстелла все повторяла:

— Я не умею печь блины…

Тогда я без слов прошла в кухню и на скорую руку нажарила большую тарелку картошки. На этот раз папа успокоился, но Эстелла побелела от ярости. Когда папа ушел, она не захотела мыть посуду, а в четыре часа объявила, что больше не хочет хлопотать по дому. Я завозражала, но в конце концов уступила. Я ее заменила, да еще и пообещала, что послушаю, как она рассказывает уроки.