— Но я ничего не вижу! — сказала учительница.

Мари опустила нос:

— Это потому что ночь — всюду темно…

— А ты забыла свои цветные карандаши, врунишка? Ладно же, поставлю тебе еще одну плохую отметку.

Мари разразилась слезами и на переменке убежала и спряталась в конец двора, за колонку.

— Это все из-за тебя, — сказала Виолетта. — Надо было дать ей коробку с карандашами!

— С чего это? Она сама такая «разлюбезная»!

— Алина права! Алина права! — закричали остальные. — Эта Мари такая жадина! Никогда не дает своих карандашей!

Но тут подошла Ирена Юрпен (она учится с Эстеллой) и рассказала нам, что это правда, что цветные карандаши у Мари украли. Когда мадам Коллине узнала, то задала Мари взбучку. И в наказанье ей не купили новых карандашей.

— Ой, — сказала я, — какая строгая у нее мать!

Ирена пояснила: это не мать, — настоящая мать у нее умерла два года назад в Ницце.

— Так значит, — закричали мы, — у Мари злая мачеха? Это же совсем как в сказках! Бедняжка Мари! Бедняжка Мари!

И мы все побежали к колонке, стали обнимать Мари, а я бросилась ей на шею:

— Мари, прости меня!.. Скажи, скажи — ты правда несчастна дома?

— Кто это вам рассказал? — спросила Мари.

— Ирена Юрпен! И это правда, что ты спала на яблоне? И правда, что тебя побила за карандаши мачеха? Ты не должна давать ей так делать!

— Браво, — кричали остальные, — отлично! Ты слушаешь, Мари?

— Оставьте меня, — пробормотала Мари, совсем побледнев, — оставьте же меня, в конце концов. Зачем вы всё это говорите?

— Погоди!

Я побежала, чтобы достать у себя из сумки коробку цветных карандашей. Я была довольна, чувствовала себя такой хорошей:

— Она твоя, я тебе ее дарю!

— Да, да, — крикнула Люлю Топен, — а вот еще моя новая резинка!

В одну секунду у Мари стали полны руки вещей. Каждая из нас ей что-нибудь да подарила.