Они уже явились - предвестники последнего, судного дня, и ничего с этим не поделаешь.

- Бернардье и его машины! Немедленно сдавайтесь! - мегафон рвет на клочки тишину майского рассвета.

-Сопротивление бесполезно!

Спокойно принимаюсь будить Бернардье, сознавая, что торопиться некуда. Он все еще в объятьях сна, сопит, причмокивает, недовольно перекатывается на другой бок, но затем вдруг вскакивает, смотрит на меня непонимающим взглядом:

- Они пришли, Бернардье.

- Кто пришел, мой мальчик?

- Полисмены из супернравственной. Требуют, чтобы мы сдавались. Говорят, сопротивляться бесполезно.

- Сопротивляться? - недоумевает Бернардье, с щелчком застегивая подтяжки. - О чем ты, мой мальчик. Мы театральная труппа, а не шайка разбойников.

-Не знаю, Бернардье. Это их слова.

- Наверное, это какая-то ошибка. Не бойся. Кому нужно арестовывать театральную труппу...

Не успевает он надеть сорочку, как они врываются в шатер - десяток двухметрового роста автоматчиков.

На лицах свирепость: может, виной тому бессонная ночь, может, жалкая наша беспомощность, а может - просто профессиональное выражение.

Двое становятся у входа, остальные бросаются заглядывать под кровати и в ящики с реквизитом.

- Вас прислали сюда по ошибке, господа полисмены! - пытается защитить нас Бернардье. - Мы не нарушали закона, мы просто труппа бродячих актеров. Даем представления...

- Заткнись, кретин! - рычит офицер. Вот у кого действительно кровожадный взгляд. Затем бросает полисменам: - Оружие нашли?

- Пластмассовые кинжалы и шпаги!

- Забрать!

Вот так, дорогая Принцесса. Как не позавидовать тому, что ты выключена. И все же я не прерываю своей мысленной беседы с тобой. Мне еще кое-что нужно тебе сказать, а времени в обрез. На чем я остановился? Ах, да - на вопросе, стоит ли быть человеком.