Ее так и прозвали "монастырской мулаткой" за вопощение девственной неприступности. Килтос вертелся вокруг нее назойливой мухой, выискивая способы угодть. И угодил.

Затмения случались на Минерве-III довольно редко: на одном поясе - раз в шесть лет. Визит Эйз припал точно на это время. Упустить напрашивающуюся возможность было бы глупостью со стороны провинциального парня. Килтос раздобыл пол-порции "слоуэра" и с долгожданного позволения ввел девушке наркотик. По приказу время остановилось. В самом эпогее затмения... Тогда они впервые поцеловались.

Эйзил обвила его мощную шею руками. Прикоснулась губами ко лбу. Покрытый сухой травой берег пылал, занявшись от лучей застывшего заката.

Невдалеке, над самой кромкой воды в полете замерла розовая чайка. Еще мгновение и она пробьет клювом поверхность водоема, ухватит за хвост недвижимую рыбку и, проглотив, наберет высоту... Но с_л_е_д_у_ю_щ_е_е_ мгновение не наступало.

- Погоди, - сказал Килтос, отстраняясь, - Мне интересно: а что, если...

Он поднял сандалий и, размахнувшись, метнул в птицу. Эдакая игла, норовящая пронзить сгусток янтаря с трупиком комашки внутри... Обувь попала точно в цель и увлекла чайку под воду.

- Что ты сделал? - воскликнула Эйзил. - Ей же больно!

- Она ничего не почувствует. Не бойся...

Что-то шло не так. Девушка ощутила это сразу, но решила списать на побочные эффекты действия "слоуэра". Подозрения оправдались.

Из места, куда рухнула птица, вырвался фонтан брызг - это пробился на волю гигантский клюв. Секунду спустя, рассекая поднявшиеся волны, в воздух взвилась десятикратно увеличенная чайка. Брызги с крыльев, взмах которых превышал четыре метра, окатили сидящих на мосту. Эйзил оскользнулась и упала в реку.

Застывший мир оживал фрагментами. Эйзил показалось, что река приняла функции батута, оттолкнувшего ее тело. Лишь много позже вода соизволила расступиться и пропустить девушку в себя. Коричневая от солнечных лучей среда обволокла ее и оглушила. В ушах стучал пульс.