Все вскочили на ноги.

- Это уже переходит все границы! - грохочет каперанг.

Я сам не заметил, как в два прыжка оказался рядом с буяном. Лева-Осназ к тому моменту снова был на ногах, но я его опередил.

- Саша, стой! - крикнул мне в спину Ревенко. Но было поздно.

Заводной капитан-лейтенант хотел вмазать и мне, но я был готов к такому обороту событий. Его кулак прошел в двух пальцах от моего виска, а вот мой хук достиг цели.

Хрясь!

Воспользовавшись тем, что я на секунду оглушил смутьяна, на него навалился Лева-Осназ.

Через полминуты обездвиженный медвежьими объятиями Левы и вмиг присмиревший капитан-лейтенант уже извинялся. В первую очередь перед начальником группы - Гладким. Во вторую - перед Левой-Осназом, то есть, простите, старшим лейтенантом Львом Степашиным.

Мне было донельзя стыдно, что пришлось ударить старшего по званию. Не знаю, что на меня нашло... Но уж больно это мерзкое зрелище: офицер в истерике. Тьфу.

- Как его хоть зовут? - спросил я тихонько у Злочева, отводя его за локоть в сторонку. Почему-то в ту минуту это мне казалось самым важным.

- Капитан-лейтенант Богдан Меркулов. Вроде как истребительный комэск с "Нахимова".

- Контуженный, что ли?

- Может быть. Хотя... Хотя скорее всего просто...

- Что - просто?

- Ну, расстраивается, что в плен попал.

У них в Глобальном Агентстве Безопасности все "просто". Но готов спорить, на каждый случай у Злочева сотня задних мыслей, всяких "соображений". Свои соображения по поводу тихой истерики Щеголева, громкой истерики Меркулова, а также относительно прибытия сегодняшнего конвоя и даже участия скромного, уравновешенного младшего лейтенанта Пушкина в происшедшей только что драке.

Именно так. Один раз по морде врезал или сорок один - все равно, в рапорте так и пишется: "участвовал в драке, первым ударил старшего по званию..."