"Плакали мои книжки..." - подумал я.

- Разумеется, Никтополион Васильевич... То есть так точно, товарищ капитан первого ранга!

- Товарищ капитан-лейтенант, не обижайтесь, но ни в коем случае нельзя обсуждать вопросы побега в бараках. И вообще на территории лагеря. Здесь наверняка все прослушивается. А даже если и не все... - Я замялся.

- Что?

- Неприятно это говорить... Но... Но, возможно, кто-то из наших товарищей согласился... или в будущем согласится... на сотрудничество с клонами...

- Стукачи?! - ахнул Меркулов. - Кто?!

- Тише, тише. Я не сказал, что они есть. Но они могут быть. Или могут появиться.

- Да я голыми руками!.. гада!..

"Ну и тип. Как он умудрился до капитан-лейтенанта дослужиться и ни разу не загремел обратно в летехи по неполному соответствию? При таком характере!"

- И я, товарищ капитан-лейтенант. Но если не знаешь, кто этот гад, а он тем временем на тебя стучит коменданту, то согласитесь...

- Чепуху мелешь, лейтенант... Не может такого быть, чтобы русский офицер продался этим выродкам! - Меркулов явно переключился на диалог с внутренним голосом, не со мной. - Не-ет, такому никогда не быть!

Аргумент был веский, ничего не скажешь. Оставалось только согласиться.

- Я тоже в этом уверен.

Мы шли длинным проходом между двумя сетчатыми заборами. Этот проход, рассекающий лагерь надвое, находился под постоянным наблюдением из цитадели.

Лейтенант Тихомиров, знаток и ценитель античности, уверял, что такая центральная улица в римском военном лагере называлась "виа преториа". Это мудреное название не прижилось, а вот "Тверская", как окрестил ее Лева-Осназ, подхватили все.

Итак, прошли мы с Меркуловым по Тверской и уперлись в турникет Западного КПП.