- Запомнил, ашвант Кирдэр, - буркнул Степашин. Между прочим, старший лейтенант сил особого назначения, более известный в нашем бараке как Лева-Осназ.

Не повезло ему ужасно - в первые же минуты войны их казарма на Лючии была накрыта залпом главного калибра конкордианских линкоров. От роты осназа остались ножки да рожки. Сам он с осколочными ранениями и тяжелой контузией провалялся два дня среди руин, пока его не унюхали псы-разведчики конкордианского десанта. То есть в этом-то как раз повезло - иначе он так на месте и дошел бы, не приходя в сознание. А вот повоевать ему не случилось. Столько лет человек готовился - и все, как оказалось, ради того, чтобы слушать лекции в лагере нравственного просвещения.

- Почему же тогда не поднимаете руку, господин Степашин?

- Не нахожу нужным.

- Вот как? Почему же? Почему ваши товарищи Злочев, Пушкин, Ходеманн, Свинтилов находят нужным, а вы нет? Впрочем, - перебил сам себя Кирдэр, это ваше право. Можете не ставить меня в известность об объемах своих знаний. Но приказы персонала лагеря обязаны выполнять беспрекословно... Старший лейтенант Степашин!

- Я!

Лева-Осназ встал по стойке "смирно". Таковы правила игры: если солдату оставлены военная форма и знаки различия, значит, он и в плену остается солдатом, выполняющим приказы начальства. Даром что начальство поменялось но дисциплину-то никто не отменял! Вот то-то же.

- Назовите три первейшие добродетели!

- Слушаюсь, ашвант Кирдэр! Три первейшие добродетели - благая мысль, благое слово, благое дело!

- Хорошо... Старший лейтенант Степашин!

- Я!

- Как звали третью жену Заратустры?

А вот это уже завал. Кто же ее упомнит, третью-то? Но старлей на удивление четко ответил:

- Хлоя, ашвант Кирдэр!

- Созвучно, но не совсем верно. Хлоя - имя библейское, а не авестийское. Кто поможет старшему лейтенанту Степашину? - Кирдэр обвел взглядом нашу полянку для занятий.