– Если кто-то из них сломал руку или того хуже – шею, другой давно бы прибежал позвать на помощь, – размышлял вслух еще один. – Кроме того, будь это кто другой, я бы давно пустился на поиски. Но мы же все знаем этих охламонов. Уже не в первый раз Джонсон и Грир выбираются в джунгли. Видно, у них головы отравлены после киношек про Тарзана. Это же просто пара здоровых переростков, у которых каждый бицепс с ляжку, а ума столько, что под наседкой найдешь больше.

– Джонсон – не ребенок, – возразил первый. – Он бывший морпех-тяжеловес, который все никак не отвыкнет, что у него за плечами нет парашюта. Еще не напрыгался.

– Да, вероятно, они просто заблудились. Заплутать не сложно, особенно когда есть такое желание. Четыре раза я ночевал за пределами лагеря и все…

– Не нравится мне это, – твердо оборвал его Кампенфельдт.

– Ну, хорошо – тебе это не нравится. И что ж ты собираешься делать? Позвонить копам?

– Здесь нет телефона, как тебе не хуже моего известно, – отвечал Кампенфельдт. – Кто станет тянуть провода в такие дебри? – Он задумчиво вытер лоб. – Даю им время – до утра. Если они не вернутся на рассвете, я отправлю Сида на мотоцикле, чтобы сообщил лесникам. И никто не станет говорить, что я отсиживал задницу, махнув на все рукой.

– Сказал – как отрезал, Оли! – одобрил один из слушателей. – Ты приглядываешь за детьми природы, а они – за тобой.

Раздалось несколько смешков, правда, беззлобных. Через полчаса Джонсон и Грир были преданы забвению.

Полдень только-только вступил в свои права, когда в капитанскую кабину ворвались операторы слежения. Они настолько забылись, что не потрудились даже воспроизвести формы Ид-Вана. Оставаясь шарообразным и бледно-розовым, старший этой тройки выпалил, неистово жестикулируя:

– Двое ушли, капитан.

– Что значит – двое ушли? – вопросил капитан и уставился на него, как на телеграмму о собственном увольнении.