– Если последние семь планет хоть чем-то похожи на этот мир, – подал голос По-Дук, – мы не увидим здесь особой организации. Они станут паниковать или молиться – или то и другое разом.

– Вроде того, как мы в году Великого Пятна, – заговорил Би-Нак. Голос его затухал по мере того, как он распознавал неприятный блеск в глазах Ид-Вана.

Капитан повернулся к По-Дуку:

– Вызовите начальника разведки, и пускай поторопится. Мне нужны действия. – Он уставился тяжелым взглядом на Би-Нака и добавил: – Действия – а не бесплодные разговоры.

Толстяк по имени Оли Кампенфельдт неторопливо брел сквозь тьму к бревенчатой хижине, откуда доносились гитарный перезвон и гомон голосов. Он хмурился, приближаясь, и то и дело отирал лоб.

По соседству там и сям виднелись и другие хижины, в нескольких светились окна, но большинство уже утонуло во тьме. Желтая луна повисла над частоколом, окружавшим поселок, расстилая тени от хижин по аккуратно скошенным лужайкам и газонам.

Кампенфельдт сунулся в шумную хижину и взвыл с надрывом. Бренчание гитары оборвалось. Беседа осеклась. Тут же погас свет. Толстяк появился на пороге в сопровождении небольшой группы мужчин, по большей части тут же растворившихся во тьме.

Двое остались с ним, когда он направился к строению возле единственных ворот в мощном частоколе. Один из них мягко увещевал:

– Ну, хорошо. Людям надо спать. Так откуда ж мы знали, сколько время? Почему не повесить там какие-нибудь часы?

– Последние сперли. Обошлись мне, между прочим, в полсотни… Ша! – воскликнул старый ворчун Кампенфельдт. – Время – ни при чем. Какое мне дело? Поменьше шума – и на боковую. Мы не держим часов, потому как на хазе полно воров. Меня на нары не тянет.

Сопровождающий Кампенфельдта по другую сторону вскинул голову с внезапным интересом.