– Вот не думал, что ты, оказывается, был в тюряге.

– После десятка лет на ночной вахте за длинным баксом где только не побываешь, – бросил первый. – Даже в дурке, а то и на кладбище. – Тут он приостановился, вытягивая шею и вглядываясь в северном направлении.

– Что это?

– Что – что? – переспросил Кампенфельдт, хмуря брови и тяжело сопя.

– Какое-то кольцо света – яркое такое и красное. Сплыло вниз – куда-то в лес.

– Метеор, – предположил Кампенфельдт, слегка заинтересованный.

– Почудилось, – сказал третий, который ничего не увидел.

– Слишком медленно для метеора, – заявил наблюдатель, не отрывая взгляда от темноты. – Он сплыл вниз, я же сказал – сплыл. А метеоры не сплывают. Метеоры слетают, свистят или грохают. К тому же что-то не приходилось мне слышать о метеоре, похожем на красный бублик. Это, скорее, похоже на горящий самолет. Может, это и в самом деле горящий самолет?

– Узнаем… Через часок-другой… – пообещал Кампенфельдт, вконец раздосадованный при мысли о беспокойствах ночного дежурства.

– Как это мы узнаем?

– Лесной пожар раскатится миль на десять. Такого сухостоя еще не бывало – чистый порох. – Он косолапо взмахнул пухлой ладонью. – Ни огня там, ни самолета.

– Ну а что ж там еще может быть?

Усталым голосом Кампенфельдт сообщил:

– Знать не знаю, и дела мне нет. Мне утром еще встать надо.

Он поволокся в свою хижину, широко зевая. Остальные некоторое время постояли у порога, глядя в северном направлении. Ничего из ряда вон выходящего им увидеть так и не удалось.

– Почудилось, – снова повторил один.

– Нет, я что-то странное увидал. Ума не приложу, что могло быть там, в этой дровяной свалке, но что-то я видел, а глаз у меня – алмаз. – Наконец, пожав плечами, он вышел из наблюдательного ступора. – Ладно, леший с ним, что бы там ни стряслось – надо спать.