— Ты… — Ее взгляд снова скользнул к иллюминатору. Там сейчас проплывала колоссальная туша корабля-носителя. — Машина, — закончила она фразу.

— Я машина. Я неживая. Ты живая. Дерево живое. Кэрол несколько секунд с безумным видом взирала на берсеркера, словно школьница на строгого учителя, потом отчаянно затрясла головой. Скарлок так и застыл в дверном проеме, явственно услышав в голосе жены нотки безумия.

— Нет! Я не живая. Я не буду живой. Не я. Не буду, если ты не захочешь. Больше не буду.

— Не лги мне. Ты живая.

— Нет-нет! На самом деле я не живая. Живые существа нужно уничтожать — ведь правильно? Я… — она быстро взглянула на Скарлока, — мы — доброжилы.

Это слово — «доброжилы» — создали сами берсеркеры, и оно сопутствовало им почти во всех историях, которые рассказывали о машинах смерти. Этим словом обозначали людей, которые переходили на сторону берсеркеров, служили им, а иногда даже поклонялись.

Все, на что хватило Скарлока, — это вцепиться в металлический косяк и наблюдать за происходящим. Возможно, Кэрол в своем безумии случайно наткнулась на единственный способ, который мог помочь им выжить. Ему никогда прежде не приходило это в голову — а ведь вполне может оказаться, что берсеркеры никому не предлагают к ним присоединиться. Возможно, они принимают только тех, кто приходит к ним добровольно.

— Мы доброжилы, а не зложити, — продолжала тем временем Кэрол. Фальшивое воодушевление в ее голосе сменилось подлинной искренностью — даже на взгляд ее товарища по несчастью. — Мы доброжилы! Запомните это. Мы любим берсеркеров. Это зложити называют вас берсеркерами. Вы можете доверять нам.

Скарлок еще сильнее вцепился в дверной косяк и с горячностью прохрипел:

— Мы доброжилы. При виде такого откровенного перехода пленников на другую сторону берсеркер не выказал ни возбуждения, ни удовлетворения. Он лишь сказал:

— Я буду доверять вам потом. Сейчас вы доверяйте мне.