Кроме прочего, как я заметила, кровать (то есть диван) тут в единственном экземпляре, то есть, тот самый, на котором я ныне лежу. В доме кроме здешней лампы полная темнота. Я в полном неведении. То ли он спит… даже боюсь предположить где. А то ли, может, вдруг ушел гулять с Оксаной — и потому, естественно, напрочь забыл про то, что я где-то тут сижу! Вот будет мило, если Ведронбом сейчас придет, а я скажу: «Здравствуйте, я ваша тётя». Скорее бы утро!!

27 июля

Третий день блаженствую за чтением. Прерывалась, чтоб сходить поискать нормальный галстук, но похоже, здесь таких не водится. Дед пристает, чтоб я поела, не понимает, что такое месяц без книг. Вечером, когда эти двое пришли из театра, слышала — дед строго отчитывал его, зачем он дал «этому книгоглоту» (т. е. мне) книги, когда я приехала отдыхать от школьных нагрузок. «Она уткнулась в твои мю-мезоны и ничего не ест!» Я вышла на лестницу и крикнула вниз, что это неправда, и если три тарелки салата, суп и каша за день — это ничего, то что же тогда будет «чего». Дед воспользовался моментом и стал всех садить за стол.

Разговор не клеился. Ведронбом явно тяготился обществом кого-то из нас, то ли деда, то ли меня, то ли обоих, и хотел уйти. Дед все пытал его, что они смотрели, Ведронбом совсем не мог ответить и оттого конфузился и сердился. Оксана сказала, что «Горе от ума». На это дед заметил, что они смотрят это горе уже второй раз. Оксана пожала плечиками и сказала, что она не отвечает за здешний скудный репертуар.

Ведронбом попросил меня передать ему конфету, записал что-то на фантике и скоро ушел, а конфету оставил.

Странные они, ничего я у них не понимаю, и понимать мне некогда, я читаю статью про слабые взаимодействия, а в нее не так-то легко вникнуть.

28 июля