Первый день, прошедший спокойно! Ночью вместе смотрели на звезды и спали в саду. Жаль, уже нет карты. Оксана ко мне всяко ласкается за то, что я его выдворила.

Ведронбома нет. Ну, к дедушке-то мог бы и приходить, лишь бы нас не трогал. Вообще невесело все это. Чувствую себя негодяем. Только что Оксана приходит в себя.

Ловили консервы. Весь день думаю о Ведронбоме. Папа говорит: когда ты вынужден поступить с кем-то строго, обязательно пошли ему вслед добрые мысли. Это хоть сколько-нибудь поможет человеку не обидеться, а понять тебя.

События все те же: консервы и гайки. Михалыч написал про нас в газете, что мы приехали из большого города помогать экологии здешнего края, и это, по его мнению, должно быть назидательно для здешней молодежи. Жаль, что Михалыч не умеет писать лучше, все штампует этот примитив. Села написать ему парочку статей, как это дело понимаю я.

Статью напечатали, очень хвалят, приходят поздравить все кто ни попадя. В школе, кстати, мне за такой опус и пять-то бы не поставили. Что возьмешь с провинции! Но возьму с собою газет, в случае чего подложу на стол Наталье Ефимовне, чтоб знала, что она правит сочинения звезде городского масштаба.

Ведронбом не приходил. Оксана счастлива. Я наоборот. Непременно явлюсь извиняться и подарю ему что-нибудь. Но только в день перед отъездом, ведь иначе он, того и гляди, начнет приходить снова.

Пришло мне письмо, натурально, по почте (опять будет вагон слухов). Хорошо хоть, что не открытка для всеобщего прочтения.