И дверь с тяжелым шелестом захлопнулась. Темнота.
Три дня заживала татуировка на левом плече. И Тир все три дня чувствовал себя, как будто его опутали невидимой и неразрывной сетью. Она не сковывает движений, но на протяжении этих трех дней Тиру ни разу не удалось почувствовать даже искорки энергии. Словно ее и не было вовсе. Хитро изогнув голову, он сумел разглядеть рисунок татуировки. Желтая сфера, крепко зажатая темно-синей пятерней с кровавой окантовкой по краям.
Крепостная стена города не была похожа на все те крепостные стены, что Тиру приходилось видеть в прошлом. Те стены, что он помнил, были старыми и постепенно расползающимися на составные части. Время поработало над ними с особым старанием. Но стена, которая попадала в поле зрения Тира сегодня, была новенькой, плотно сложенной и казалась выстроенной на века. Ее еще ни разу не разваливали тяжелые осадные орудия и над ней еще не потрудились многовековые армии дождей и засух. Для этой стены все еще только начиналось.
Чего нельзя было сказать о самом Тире.
Впрочем для Тира, похоже, наступило банальное начало конца.
Он стоял в поле перед центральными воротами города, голый по пояс и ждал, когда с его рук снимут кандалы. Обещанный судьей меч болтался у него на поясе. Войско Единого Бога еще находилось в казармах и ждало своего часа. На месте будущей экзекуции присутствовал только воевода. Он лениво оглядывал Тира с высоты своего роста и чесал себя под набедренной легкой броней. Воеводе было жарко.