- Быстро не беги. Жарко сегодня. Все равно не убежишь... Чего стараться то? - сказал воевода и снова почесался. Тир не ответил.

- Дурачок... Почему они все такие тупые? Все время думают, что могут убежать... - спросил воевода у кузнеца, который разбил Тировы оковы, и теперь наблюдал, как Тир что есть духу бежит в сторону леса.

- Надеются. Только глупость все это. Куда ему... Я ж его в камере видел... Ты вот что... Воевода, слышь? Ты ребяток то своих выпусти, а не то в лес ускачет, благородным господам скучно станет. - Кузнец прикрыл широченной ладонью глаза от солнца и посмотрел на воеводу.

- Поучи меня еще... Сам что-ли не знаю, - и воевода, вскочив на коня, понесся в город.

Кузнец еще некоторое время стоял, щурясь и глядя вслед убегающему Тиру. Он даже слегка сочувствовал жертве. Кузнец по совместительству был еще и палачом.

Или хвойные иголки втыкаются в спину, или маленкие рыбки щекочут своими плавниками... Темно, влажно... Шум... Может, лес, может, омут... Где я?

Кто я? И только голос с высоты, далекий-далекий :

- Тии-и-и-и-ииир!! Тии-и-и-иииир! Это я, это меня... Это мое имя!

И вместе с именем возвращается боль! В растянутых мышцах, в вывернутых суставах, в ободранной коже.

Тир проснулся рывком и резко дернулся. Веревки, стягивающие локти за спиной, впились в тело, а маленкие иголочки в затекшей спине превратились в длинные иглы. Отрешенно Тир подумал, что боль стала неотъемлемой частью его нынешнего существования. Солнце клонилось к закату, и перегруженный адреналином мозг постоянно прокручивал события этого дня в надежде найти то ли логику событий, то ли какую-нибудь зацепку, которая бы говорила, что все это бред и кошмарный сон. А сам Тир находится в своем мире на мягкой (или не очень мягкой) постели и когда он проснется, вечно бодрствующий Рассудок ляпнет ему что-нибудь язвительное.