- Какое клеймо ты использовал?

- Как и положено, клеймо приговоренного к смерти. Хиловат он...

- Тогда добавь туда еще и клеймо принадлежности к празднику летнего возвращения Единого. Он не желает с нами разговаривать... Дальнейший допрос ведите сами.

Следующего прикосновения клейма Тир уже не почувствовал.

Зато почувствовал холодный душ, что обрушился на Тира, казалось, спустя вечность. Открыв глаза, Тир увидел перед собой все те же лица и краешек мантии Его Святейшества, исчезающий за дверью.

Тир выкрикнул заклинание, но эти слова снова разбились, как о стену.

- Давай, давай... - толстяк медленно обходил Тира кругом. - Ты можешь пробовать все, что тебе угодно. Любое заклинание. Все одно не поможет... Здесь, в этих стенах, любое богохульство тебе простится. Ха-ха-ха...

- Что я такого сделал? - Тир еще пытался взглядом подчинить себе сознание толстяка, хотя уже понимал - тщетно.

- Что сделал? О Великий и Единый... Человечишка. Я устал отвечать на подобные вопросы. Все спрашивают одно и то же. Но для тебя сделаю исключение. Ты у нас звезда.. Не каждый день нарушаются десять пунктов! Даа... Итак. Ты обвиняешься, попросту говоря, в занятии магией и покушении на имущество Единого!

- Да, черт меня раздери, кто это такой?!

- Кто такой, кто?

- Единый, жирная ты свинья! Я его не знаю.

- Единый? - толстяк даже ухом не повел на оскорбление, он был слишком поражен. - Ты, жалкий червь, спрашиваешь, кто такой Единый?

Толстяк бухнулся на колени, потом ничком, а затем перевернулся на спину и, обратив лицо к потоку, завел какую-то дикую, бессмысленную молитву. Позади Тира невидимый палач затянул тоже самое. Оба молились с таким рвением, что Тиру исподволь захотелось к ним присоединиться.

Через некоторое время толстяк тяжело поднялся и, вытирая пену с губ, произнес: