— Только… — одно «но» так и не дает мне покоя, — только пообещай мне…

— Что, малек? — Север садится на перила и привлекает меня к себе.

— Уже скоро, уже совсем скоро, я чувствую… Я должна буду отпустить Дилейну.

Он удивленно приподнимает брови. Я знаю, что северяне совсем по-другому смотрят на рыб, для них они слуги. Бывает, северянки до самой старости держат своих рыб при себе, предпочитая спокойную жизнь семейному счастью. И для меня очень важно сразу дать понять Северу, что я не такая, что Дилейна — часть моей души, а не домашняя прислуга.

— Хочешь секрет? — шепчу я ему прямо в ухо. — Хочешь, открою свою самую-самую главную тайну?

Север смеется, старается сделать серьезное лицо, кивает.

— Я думаю… — его ухо вдруг отвлекает мое внимание, я обвожу его кромку кончиком языка и тихонько кусаю за мочку. — Я думаю, Дилейна станет Матерью-Рыбой!

Говорю это, а сама так боюсь, так боюсь, что не увижу в ответ ничего, никакого отклика!

Но Север сжимает меня крепче, молча целует в губы, и это лучше слов, в руках и губах куда больше правды…

…Мы летим над волнующимся морем — как на качелях, в широких длинных сетках, перекинутых через спину Дилейны. С собой у нас лишь деревянный ларец, заполненный попрыгушачьей икрой — талисман пропускает из мира в мир только один предмет за раз. Мы снова вдвоем, совсем-совсем, до горизонта, и хочется длить это время.

Но в какой-то момент Север прикладывает руку к груди, горизонт распадается на две вздыбившиеся полосы, и мы проскальзываем между ними.

Я оказываюсь позади Севера, обнимая его спину раздвинутыми коленями. Мы не летим, мы скользим с невероятной скоростью вдоль земли по твердой серой раскатанной тропе.

Север издает победный клич.

Наши головы спрятаны в круглые металлические шапки, тела скрыты под обтягивающей одеждой из чего-то, напоминающего рыбью кожу, но гораздо более плотного.