- Мы станем такими же, - сказал он наконец, - какими были когда-то. Оттуда наши воспоминания, которых мы сами не можем понять, и пугающие сновидения. Не пытайтесь отделаться от них, не гоните их, а размышляйте над ними. Старайтесь вытащить их на поверхность и разделить с ближними... - Он помолчал, а потом продолжал несколько медленней и менее уверенно:

- Мы опаздываем с перерождением. Так сильно опаздываем, что я уже боюсь - что-то пошло не так. Но все же придет кто-то, кто вернет нам память. Придут те, кто поведет и защитит нас. И мы сразу узнаем их. А они - нас...

- Та серебристая Подательница... - тихо напомнил Сессурия. - Мы последовали было за ней, но она нас не узнала...

Силик осторожно вплелся в самую сердцевину отдыхающего Клубка.

- Серебро... серебристо-серое, - прошипел он. - Помнишь, Киларо, как Ксекрис разыскал то громадное серебристо-серое существо и пригласил его с нами?

- Плохо помню... - негромко протрубил Киларо. Открыл и закрыл круглые глаза, отливавшие серебром. Они вспыхивали изменчивыми радужными цветами. Разве что как сон. Очень скверный сон...

- Мы собрались кругом него, а оно напало на нас. Оно стало метать в нас такие длинные зубы! - Силик свернулся узлом, потом узел стал перемещаться по его телу, пока не достиг глубокого шрама. Чешуи на месте старой раны были толстые и неровные. - Вот сюда он меня укусил! - хрипло прошептал красный змей. - Укусил, но есть не стал! - И он глубоко заглянул Киларо в глаза, словно ища подтверждения. - Помнишь, как ты вытащил из моего тела тот зуб? А го он застрял, и рана начала загнивать... Киларо опустил веки.

- Не помню... - проговорил он с сожалением.

По чешуям Моолкина волной прокатилась рябь. Золотые глазчатые пятна сверкнули ярче, чем им доводилось в течение очень долгого времени.

- Что?.. - спросил он, не в силах поверить.