- Может, серебряные тоже все позабыли, - мрачно пошутил Теллар, зеленый певец. Его разум не обрел особой силы с того времени, когда он сумел вспомнить свое имя. Все, что удавалось Теллару, - это удерживать свою личность. И никто не мог рассказать, каким он был до того, как утратил память. Теперь это был всего лишь тонкий, как хлыст, змей, склонный к черному юмору и колким замечаниям. И при всем том, что он сумел вспомнить себя, пел он нечасто.
Моолкин крутанулся к Теллару. Его грива жестко торчала во все сторону, чешуя блистала яркими красками.
- Забыли?! - проревел он с возмущением и изумлением. - Это ты увидел в памяти о сне? Или песня какая-нибудь рассказывает о временах, когда все всё позабудут?
Теллар прижал гриву к шее, подчеркивая тем самым свою малость и незначительность.
- Я всего лишь пошутил, о великий... Прости мрачному менестрелю злую шутку, вожак. Прости меня...
- Однако было в твоей шутке и зерно истины, - смягчился Моолкин. Слишком многие из нас утратили память... Неужели случилось так, что и те, кто должен бы помнить... наши хранители памяти... что, и они оплошали?
Унылое молчание сопроводило его слова. Если все действительно обстояло именно так, это значило, что они были покинуты. А стало быть, у них не было будущего - лишь бесцельные скитания, в то время как одна за другой будут гаснуть присущие им искры сознания... пока последнюю не поглотит мрак. Змеи невольно переплелись теснее, прижимаясь друг к другу, словно это могло помочь им подольше не расставаться с надеждой... сколь бы призрачной она ни была.