Я могу уверенно назвать не меньше десятка разных районов, каждый из которых имеет свой почерк, свой характер, свои неповторимые особенности. Ни один мало-мальски опытный спелеолог не перепутает плавные, словно кольца анаконды, изгибы туннелей в районе Деревянных Ворот, с изломанными зигзагами Залов Посвящения. Хоть раз побывавшей на огромной, как спортзал, базе Бригантины, не спутает ее с тесным, но уютным Сто Четвертым Пикетом и разветвленными, как норы сурка, штольнями Лис.

Система никогда не остается стабильной надолго. Она живет. Она дышит, как живое существо. Где-то обвал, заваливает коридор или наоборот, открывает новый ход.

Сегодня тут стена, завтра ее кто-нибудь разберет, в поисках нового прохода, послезавтра рядом обрушится потолок, перегородив сразу несколько ходов, а через неделю этот район затопит водой проливных дождей оттуда, сверху. Катакомбы никогда не перестанут меняться.

Большая и широкая галерея через какую-то сотню шагов, вполне может сузиться до «ползуна» — низкой и тесной щели, сквозь которую нужно продираться с зажатым в зубах фонариком. Иногда встречаются целые районы таких узких и опасных щелей, особо узкая разновидность которых, по вполне определенным причинам, носит милое прозвище «шкуродёры». Не редкость, когда чистый и приличный во всех отношениях коридор внезапно обрывается тупиком или завалом. Кроме того, Система состоит из нескольких ярусов, которые пересекают друг друга так, что способны свести с ума самого дотошного топографа.

Словом, хотите иметь представление о том, как выглядит Система — дайте своему котенку пару дней поиграть клубком ниток и посмотрите, что из этого получится.