Только в случае одесских катакомб, клубок имеет общую длину в три с весьма внушительным «хвостиком» тысячи километров, а запутывали его начали больше двухсот лет назад. Чуть раньше 13 сентября 1789 года, дня, когда под стенами небольшой турецкой крепости Хаджибей загремели пушки дивизии генерал-майора Осипа Михайловича Де-Рибаса.

Полной и подробной карты этого тысячекилометрового хаоса (за исключением тех схем, что составляют в «Поиске») никогда не существовало. Надежную навигацию может обеспечить только собственная память, знание особенностей Системы и система меток на стенах. У меня, кроме того, получается довольно неплохо читать следы. Всегда удивляет, сколько следов может оставить после себя человек. Даже в таком странном и, на первый взгляд, менее всего подходящем для следопытства месте, как Система. Группа Голландца не была исключением.

Мы с Антоном начали осмотр Пятого Пикета с «кухни».

Три банки тушёнки. Пачки китайской «быстрорастворимой» вермишели. Пластиковые бутылки «Спрайта». Водка. Много водки. Котелок (грязный). Примус. Две пластиковые бутылки с бензином. Одинокий журнал с полуразгаданным кроссвордом.

Мусор. Две пустые банки из-под сардин в масле. Несколько оберток от шоколада.

Две пустых пластиковых «торпеды» из-под «Спрайта» и «Фанты». Горелые спички.

Несколько свежих огарков свечей. Окурки. Пустая пачка «L &M». Смятые пластиковые одноразовые стаканчики.

В «спальне» обнаружились два солдатских вещмешка и древний, помнивший лучшие времена, брезентовый рюкзак с надписью шариковой ручкой на клапане «Flying Dutchman». В одном из вещмешков лежал хлеб, десяток одноразовых пластиковых тарелочек и ложек, плеер, несколько запасных батареек и три или четыре кассеты.

В углу валялся крошечный «школьный» ранец, набитый косметикой и массой сладостей.

Четыре одеяла.

— Как они собирались ночевать без ковриков? — проворчал Антон, — Четыре одеяла на семерых. Стелить их на голых камнях? При плюс тринадцати по Цельсию?.. С-самоубийцы…