Торопиться и давить нельзя. Иначе он будет продолжать болтать всякую ерунду.

Терпение. Терпение, спокойствие и доброжелательность, — Такое уж у него прозвище.

Это тот человек, чья команда нашла тебя. Он очень опытный спелеолог. Один из лучших в «Поиске».

— Спелеологи?.. Они меня искали?.. Как они узнали, что я потерялся?

— Никто тебя не искал. Тебе повезло. Они наткнулись на тебя случайно.

Мальчишке действительно повезло. Его нашли неподалеку от Кривых Ворот. Это — один из самых безлюдных районов катакомб. То, что туда решили заглянуть ребята Скифа, было случайностью. Везением. Очень редким совпадением.

— У… у меня тогда перестал светить фонарик. Не знаю. Наверное, батарейка села.

Или перегорела лампочка. Не знаю. Я. Я бежал… Мы. Я и Лера. А она гналась за нами, потом Лера споткнулся и она… Он еще кричал. Он долго кричал… Потом…

Я не знаю. Я понял, что не знаю где я. Не знаю дороги обратно. Я пытался рисовать на стенах метки, как Голландец. Потом я запутался. Сбился… Я все равно не знал куда идти… И я все ждал, что она появится снова. Колодцы. Не подходите к колодцам! Там — опасно… Я заблудился… Потом погас фонарик.

Темнота. Это было очень страшно, — его голос перешел в свистящий шепот, — Темнота и тишина…

Я с сочувствием кивнул.

Тени плясали на желтом ракушечниковом потолке в такт дрожанию пламени. Тишина притаилась рядом, в зыбком сумраке за колышущейся гранью света.

Бедолага. Пережить такое…

Система беспощадна к одиночкам. Если неподготовленный человек остается здесь один — катакомбы вцепляются в него мертвой хваткой. Плотная, непробиваемая темнота. Вязкая тишина ракушечниковых стен, в которой без эха тонет любой звук.

Система способна творить совершенно невероятные вещи с сознанием. Сочетание одиночества, темноты и абсолютной тишины может порождать жуткие видения, окружая человека хороводом его же страхов. Одиночке всегда неуютно в Системе. Даже если есть свет и дорога наверх хорошо знакома.