А этот парнишка, одному Богу известно, сколько часов блуждал по многокилометровой путанице коридоров, постепенно теряя надежду найти выход.

Потом у него сломался фонарик. Он остался в темноте. В полной темноте. В полной тишине. В холоде равнодушного молчания Системы, превратившейся в гигантскую могилу, в огромный многокилометровый склеп без выхода. Остался наедине с пониманием, что выход ему не найти.

Ему невероятно повезло. Его нашли. Человек, оставшийся в катакомбах без света, обречен на смерть так же неотвратимо, как если бы он прыгнул с небоскреба.

Разница только в длительности агонии. В Системе можно умирать сутками, иногда — неделями.

— А что со мной будет… теперь?

Я пожал плечами.

— Сейчас, ты в полной безопасности…

Мы сидели на Млышке. На базе Скифа. В катакомбах базами называют укромные залы-тупички.

Тут можно спокойно поесть, выспаться и просто поболтать, пока на примусе закипает котелок с чаем. Обычно это несколько залов, один из которых по совместительству служит «кухней», «столовой» и «гостиной», а остальные — «спальнями».

По тысячекилометровому лабиринту катакомб разбросаны сотни таких мест — от старых партизанских лагерей времен оккупации Одессы, до совсем новых, появившихся в последнее время. Млышку обустроили в конце 80-х. Своим именем она была обязана скромным размерам и пропущенной букве в названии, написанном на стене «кухни».

На Млышке мы были одни. Скиф со своей командой занимался поисками пропавшей группы. Судя по ходу поисков, базе предстояло пустовать еще долго. Оставлять здесь мальчишку одного, наедине со всеми своими страхами не хотелось.

— Вот что. Команда Скифа сейчас занята, а наверху уже за полночь. Отведу-ка я тебя на базу Трилистника. Сейчас там мои ребята. Накормят тебя ужином, а завтра доставят наверх. В целости и сохранности.