Крысы — полноправные хозяева подземелий. Это их территория. Заставить крысу покинуть облюбованные места трудно, почти невозможно. Крысы бегут из облюбованных мест, только когда им угрожает действительно серьезная опасность.

Это знает любой моряк. Бегство крыс всегда служило сигналом опасности. Я знаю это от отца, который был морским офицером. Очень плохо, когда крысы бегут с корабля. Что-то случилось. Крысы всегда чуют опасность первыми…

Прямые, чистые тоннели постепенно сменились завалами. Залы и галереи были через каждые несколько метров беспорядочно загромождены конусообразными грудами обвалившихся с потолка обломков. Приходилось через них карабкаться.

Эта часть Системы была намного старше, чем та, откуда мы пришли. Вряд ли здесь кто-нибудь был со времен «Поиска» 60-х годов. Здесь не было рисунков и надписей, густо покрывавших стены в более посещаемых районах Системы. Пустые желтые стены странно и непривычно, подчеркивали заброшенность района.

Залы, ходы, перекрестки, завалы. Завалы, ходы, перекрестки, залы. Невеселое предчувствие продолжало прятаться за моей спиной. Не давали мне покоя бегущие крысы.

Чушь. Ерунда. Я устал. Просто устал. Вот и все.

Крыс наверняка выгнало из привычных мест что-нибудь безобидное. Что-то прозаическое и тривиальное. Опять затопило какой-нибудь участок Системы. Хотя…

Какое к лешему затопление, если, по словам Скифа, крысы бегут из этого района уже не меньше недели?..

— Ну почему этих оболтусов понесло в такие буераки? — пожаловался Антон расколотому пополам куску ракушечника в два моих роста, пытаясь пролезть между ним и стеной.

— «Чайники», — лаконично отозвался я, продираясь следом, — «Чайники», которые ищут неприятностей на свою голову… и на другие интересные места.

— Я заметил, — мрачно пробормотал Антон, — Ходят без запасного света. Не умеют маркироваться. И уж точно наверху никто не знает, куда они ушли и когда должны вернуться. При всем этом они еще умудрились забраться вглубь самого заброшенного участка в Системе. Самоубийцы. Камикадзе…