Кажется, я даже знаю, как они нашли базу.

— А как вы шли на базу от этого перекрестка, ты помнишь?

— Ну… это… нас же вел туда Голландец.

— Но ведь он как-то ориентировался?

— Вообще-то да. Да. Что-то такое — какие-то стрелки. По-моему такие черные стрелки с большой буквой «N» на каждом перекрестке. Он сверялся с ними.

Сходилось все. Они попали в Систему через Воронку Четырех, потом пошли по трассе Маркшейдеров и остановились на Пятом Пикете. Вот бы еще узнать в какой район их занесло, после того, как они оставили на базе свои вещи.

— Здорово. У тебя классно получается запоминать такие штуки. Серьезно.

— Спасибо.

— А ты не запомнил ничего такого, перед тем как?.. — я замялся, подбирая слово.

— Перед тем как… заблудиться? — он даже попытался сказать это спокойно.

Процентов на семьдесят это ему удалось. Зря я спросил… Напомнил парню о случившемся. Это совсем не то, о чем стоит вспоминать. Ему еще долго будет сниться эта глухая темнота. — …там было такое странное место, с черными стенами. В катакомбах они желтые или коричневые, а там были черные. Но это не там, где… — его голос дрогнул, — А дальше. То есть раньше. Но все равно где-то рядом. Я знаю, что Голландец рисовал метки. Мелом, — я невольно поморщился. Чайники. Любители. Белый мел на желтых ракушняковых стенах почти не виден. Опытные люди используют толстые брусочки графита, оставляющие хорошо заметные черные метки. Такими брусочками при желании легко разжиться, например, в троллейбусном депо, — И еще там был крест.

— Крест? Ты видел нарисованый на стене крест?

— Нет. Каменный. Там был небольшой зал, в котором он стоял. Мы прошли мимо него, как раз перед тем, как… — голос Руслана сорвался, словно что-то застряло у него в горле. Кофе в кружке плеснул, переливаясь через край.

Я посмотрел на часы. Больше часа ночи. Все. Хватит с парня допросов. Тем более Скиф просил поторопиться.